Форум Кургана и Курганской области и наших друзей

Зима. Форум Кургана и Курганской области и наших друзей
21 Апрель 2019, 12:28:32 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

Войти
Новости:
 
   Начало   Помощь Войти Регистрация  
Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: МЕНЮ ГЕРОЕВ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ  (Прочитано 413 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
RVV
Канцлер
**********

Карма: 1449
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 11580


46859_medal1.gif 90027_veteran.gif

Оптимизм - это просто недостаток информации


WWW Награды
« : 05 Январь 2018, 14:49:40 »

МЕНЮ ГЕРОЕВ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (голодным читать не рекомендуется)

Г.Р. Державин «Евгению. Жизнь Званская»:

Багряна ветчина, зелены щи с желтком,

Румяно-желт пирог, сыр белый, раки красны,

Что смоль, янтарь — икра, и с голубым пером

Там щука пестрая: прекрасны!

Прекрасны потому, что взор манят мой, вкус;

Но не обилием иль чуждых стран приправой,

А что опрятно всё и представляет Русь:

Припас домашний, свежий, здравый.


Г.Р. Державин «Приглашение к обеду»:

Шекснинска стерлядь золотая,

Каймак и борщ уже стоят;

В графинах вина, пунш, блистая

То льдом, то искрами, манят;

С курильниц благовоньи льются,

Плоды среди корзин смеются,

Не смеют слуги и дохнуть,

Тебя стола вкруг ожидая;

Хозяйка статная, младая

Готова руку протянуть.


А.С. Пушкин «Из письма к Соболевскому»:

У Гальяни иль Кольони

Закажи себе в Твери

С пармазаном макарони,

Да яишницу свари.

На досуге отобедай

У Пожарского в Торжке,

Жареных котлет отведай

И отправься налегке.

Как до Яжельбиц дотащит

Колымагу мужичок,

То-то друг мой растаращит

Сладострастный свой глазок!

Поднесут тебе форели!

Тотчас их варить вели,

Как увидишь: посинели, -

Влей в уху стакан шабли.

Чтоб уха была по сердцу,

Можно будет в кипяток

Положить немного перцу,

Луку маленькой кусок.

Яжельбицы - первая станция после Валдая. - В Валдае

спроси, есть ли свежие сельди? если же нет,

У податливых крестьянок

(Чем и славится Валдай)

К чаю накупи баранок

И скорее поезжай.


А.С. Пушкин «Евгений Онегин»:

Вошел: и пробка в потолок,

Вина кометы брызнул ток,

Пред ним roast-beef окровавленный,

И трюфли, роскошь юных лет,

Французской кухни лучший цвет,

И Стразбурга пирог нетленный

Меж сыром лимбургским живым

И ананасом золотым.


В.С. Филимонов «Обед»:

...В наш век обедает достойно

Один достойный человек…

...В обед злоречья никакого,

Лишь речь о том, что веселит,

А о газетах — ни полслова:

Газеты портят аппетит…

...Мы знать должны в обеде прежде,

Что будем есть, что будем пить…

Все в пору, вовремя, отчетно:

Чтоб не пропал наш аппетит…

...Как пред обедом водку пить

Не ставит в грех обычай русский,

Соленой потчуйте закуской

За миг до супа… В ней не быть

Горячим мясам, сдобным тестам,

Ни маслу, сыру в ней нет места.

Закуске быть и без вина.

Она, обедное предвкусье,

Обеда портить не должна.

-----------------

...На блюде стерлядь: ни в цветах,

Ни в опрысках воды душистой

Речной красотке нужды нет...

Шекснинской гостье - цвет надежды!

Зеленых рюмок двинут строй.

Из стран, где Рейн вдохновенный

Бушует грозною волной,

Вот он, веками освященный,

Йоганнисбергер золотой!..


В.С. Филимонов «Обед»:

Вот с кулебякою родной,

Кругом подернута янтарной,

Душистой, жирной пеленой,

Уха стерляжья на шампанском.

За ней - ботвинья с астраханским

Свежепросольным осетром

И с свежей невской лососиной.

Вот с салом борщ, калья с вином,

С желтками красный суп с дичиной,

Морковный, раковый, грибной.

И вот пирог с грибами русский,

Пирог с угрем, пирог с капустой,

Вот щи ленивые в горшке и

Расстегаи на лотке.


В.С. Филимонов «Обед»:

Быка черкасского хребет,

Огромный, тучный, величавый;

Вот буженины круг большой

С старинной русскою приправой;

Под хреном блюдо поросят,

Кусок румяной солонины,

И все разобрано, едят...


В.С. Филимонов «Обед»:

Вот, в жире плавая, большая,

В чужих незнаема водах,

Себя собой лишь украшая,

На блюде - стерлядь: ей

Не нужны пышные одежды.

Шекснинской гостье - цвет надежды.

Зеленых рюмок двинут строй.

Вот сырти свежие из Свири,

И вот пельмени из Сибири.

Вот гость далекий, беломорский,

Парным упитан молоком,

Теленок белый, холмогорский,

И подле - рябчики кругом,

Его соседи из Пинеги,

Каких нет лучше на Руси,

Налим с сметаной из Онеги,

С прудов Бориса - караси.

Вот из Архангельска - навага,

Вот жирный стрепет с Чатыр-дага,

С Кавказа красный лакс-форель,

С Ильменя сиг и нельма с Лены.

Из Рима, а-ля бешамель

Кабан. Вот камбала из Сены.

Мы, здесь чужим дав блюдам место,

Средь блюд, любимых на Руси,

Запьем свое, чужое тесто

Иль шамбертеном, иль буси.


В.С. Филимонов «Обед»:

Тут кюммель гданьский разнесли,

За ним, с тверскими калачами,

Икру зернистую, угрей,

Балык и семгу с колбасами.

Вот устрицы чужих морей,

Форшмак из килек и сельдей,

Подарок кухни нам немецкой,

Фондю швейцарский,

сюльта шведский,

Англо-британский welch-rabbit,

Анчоус в соусе голландском,

Салакушка в рагу испанском,

Минога с луком 'a l'abbe

И кольский лабардан отварной.


В.С. Филимонов «Обед»:

Одна Европа – гастрономка:

Давно, старушка-скопидомка,

Германия ввела закон

В домашний быт полувселенной;

Мясное царство, Альбион

Состряпал ростбиф несравненный;

Сварила Франция бульон,

Постигла в винах вдохновенье,

Их наливать и пить уменье;

Швейцарец скомкал жирный сыр;

Нам сельди посолил голландец;

Салат сготовил итальянец;

Но чтоб сытней был общий пир,

Русак поставил кулебяку,

Со щами чашу да с ухой

И вместо рому и араку

Штоф с запеканкой золотой.


Н. В. Гоголь «Мёртвые души. 2 том. Отрывки»:

«Да кулебяку сделай на четыре угла», говорил он с присасываньем и забирая к себе дух. «В один угол положи ты мне щеки осетра да визиги, в другой гречневой кашицы, да грибочков с лучком, да молок сладких, да мозгов, да еще чего знаешь там этакого, какого-нибудь там того. Да чтобы она с одного боку, понимаешь, подрумянилась бы, а с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, пропеки ее так, чтобы всю ее прососало, проняло бы так, чтобы она вся, знаешь, этак растого - не то, чтобы рассыпалась, а истаяла бы во рту как снег какой, так чтобы и не услышал». Говоря это, Петух присмактывал и подшлепывал губами. «Чорт побери, не даст спать», думал Чичиков и закутал голову в одеяло, чтобы не слышать ничего. Но и сквозь одеяло было слышно: «А в обкладку к осетру подпусти свеклу звездочкой, да сняточков, да груздочков, да там, знаешь, репушки, да морковки, да бобков, там чего-нибудь этакого, знаешь, того растого, чтобы гарниру, гарниру всякого побольше. Да в свиной сычуг положи ледку, чтобы он взбухнул хорошенько». Много еще Петух заказывал блюд. Только и раздавалось: «Да поджарь, да подпеки, да дай взопреть хорошенько». Заснул Чичиков уже на каком-то индюке.

Н. В. Гоголь «Мёртвые души»:

«Подъехавши к трактиру, Чичиков велел остановиться по двум причинам. С одной стороны, чтоб дать отдохнуть лошадям, а с другой стороны, чтоб и самому несколько закусить и подкрепиться. Автор должен признаться, что весьма завидует аппетиту и желудку такого рода людей. ...Как ни в чём не бывало садятся за стол в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плёсом, так что вчуже пронимает аппетит, – вот эти господа, точно, пользуются завидным даянием неба!»

Н. В. Гоголь «Мёртвые души»:

«- Прошу покорно закусить, – сказала хозяйка. Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепёшки со всякими припёками: припёкой с лучком, припёкой с маком, припёкой с творогом, припёкой со сняточками, и невесть чего не было. – Пресный пирог с яйцом! – сказала хозяйка. Чичиков подвинулся к пресному пирогу с яйцом, и, съевши тут же с небольшим половину, похвалил его. И в самом деле, пирог сам по себе был вкусен, а после всей возни и проделок со старухой показался ещё вкуснее. – А блинков? – сказала хозяйка. В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это раза три, он попросил хозяйку приказать заложить его бричку. Настасья Петровна тут же послала Фетинью, приказавши в то же время принести ещё горячих блинов.

– У вас, матушка, блинцы очень вкусны, – сказал Чичиков, принимаясь за принесённые горячие.


Н. В. Гоголь «Мёртвые души»:

«– Поросёнок есть? – с таким вопросом обратился Чичиков к стоявшей бабе. – Есть. – С хреном и со сметаною? – С хреном и со сметаною. – А кулебяка? – И кулебяка есть. – Давай всё сюда!»


Н. В. Гоголь «Мёртвые души»:

«...Заметив, что закуска была готова, полицеймейстер предложил гостям окончить вист после завтрака, и все пошли в ту комнату, откуда несшийся запах давно начинал приятным образом щекотать ноздри гостей и куда уже Собакевич давно заглядывал в дверь, наметив издали осетра, лежавшего в стороне на большом блюде. Гости, выпивши по рюмке водки тёмного оливкового цвета, какой бывает только на сибирских прозрачных камнях, из которых режут на Руси печати, приступили со всех сторон с вилками к столу и стали обнаруживать, как говорится, каждый свой характер и склонности, налегая кто на икру, кто на сёмгу, кто на сыр. Собакевич, оставив без всякого внимания все эти мелочи, пристроился к осетру, и, покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть часа с небольшим доехал его всего, так что когда полицеймейстер вспомнил было о нём и, сказавши: "А каково вам, господа покажется вот это произведенье природы?" – подошёл было к нему с вилкою вместе с другими, то увидел, что от произведенья природы оставался всего один хвост; а Собакевич пришипился так, как будто и не он, и, подошедши к тарелке, которая была подальше прочих, тыкал вилкою в какую-то сушёную маленькую рыбку. Отделавши осетра, Собакевич сел в кресла и уж более не ел, не пил, а только жмурил и хлопал глазами.


Н. В. Гоголь «Мёртвые души»:

«– Щи, моя душа, сегодня очень хороши! – сказал Собакевич, хлебнувши щей и отваливши себе с блюда огромный кусок няни, известного блюда, которое подаётся к щам и состоит из бараньего желудка, начинённого гречневой кашей, мозгом и ножками. – Эдакой няни, – продолжал он, обратившись к Чичикову, – вы не будете есть в городе, там вам чёрт знает что подадут!...

...За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом в желудке. Этим обед и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков почувствовал в себе тяжести на целый пуд больше. Пошли в гостиную, где уже очутилось на блюдечке варенье — ни груша, ни слива, ни иная ягода, до которого, впрочем, не дотронулись ни гость, ни хозяин.


Н. В. Гоголь «Мёртвые души»:

«Покамест ему подавались разные обычные в трактирах блюда, как то: щи с слоёным пирожком, нарочно сберегаемым для проезжающих в течение нескольких неделей, мозги с горошком, сосиски с капустой, пулярка жареная, огурец солёный и вечно слоёный сладкий пирожок, всегда готовый к услугам…»


Н.В. Гоголь «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»:

«Не стану описывать кушаньев, какие были за столом! Ничего не упомяну ни о мнишках в сметане, ни об утрибке, которую подавали к борщу, ни об индейке с сливами и изюмом, ни о том кушанье, которое очень походило видом на сапоги, намоченные в квасе, ни о том соусе, который есть лебединая песнь старинного повара…»


Н.В. Гоголь «Ревизор»:

«– Люблю поесть. Ведь на то живёшь, чтобы срывать цветы удовольствия. Как называлась эта рыба – Лабардан-с. – Очень вкусная»


Н.В. Гоголь «Старосветские помещики»:

«– А что, Пульхерия Ивановна, может быть, пора закусить чего-нибудь? – Чего же бы теперь, Афанасий Иванович, закусить? разве коржиков с салом, или пирожков с маком, или, может быть, рыжиков солёных? – Пожалуй, хоть и рыжиков или пирожков, – отвечал Афанасий Иванович, и на столе вдруг являлась скатерть с пирожками и рыжиками. За час до обеда Афанасий Иванович закушивал снова, выпивал старинную серебряную чарку водки, заедал грибками, разными сушёными рыбками и прочим. Обедать садились в двенадцать часов. Кроме блюд и соусников, на столе стояло множество горшочков с замазанными крышками, чтобы не могло выдохнуться какое-нибудь аппетитное изделие старинной вкусной кухни. За обедом обыкновенно шёл разговор о предметах, самых близких к обеду. – Мне кажется, как будто эта каша, – говаривал обыкновенно Афанасий Иванович, – немного пригорела; вам этого не кажется, Пульхерия Ивановна? – Нет, Афанасий Иванович; вы положите побольше масла, тогда она не будет казаться пригорелою, или вот возьмите этого соусу с грибками и подлейте к ней. – Пожалуй, – говорил Афанасий Иванович, подставляя свою тарелку, – попробуем, как оно будет».
Записан

Чем больше текущий "цвет нации" будет твердить, что при Сталине Родина добилась прогресса и величия ценой принесения в жертву "цвета нации" – тем больше в общественном сознании будет крепнуть уверенность, что текущий "цвет нации" срочно нужно принести в жертву - иначе величия и прогресса не дождёшься...
RVV
Канцлер
**********

Карма: 1449
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 11580


46859_medal1.gif 90027_veteran.gif

Оптимизм - это просто недостаток информации


WWW Награды
« Ответ #1 : 05 Январь 2018, 14:53:50 »

М. Е. Салтыков-Щедрин «Господа Головлёвы»:

«Там на столе уже дымятся щи и в сторонке, на деревянном лотке, лежит большой кус говядины, которую Иван Михайлович крошит на мелкие куски. Головлёв садится несколько поодаль, закуривает трубку в долгое время не знает, как поступить относительно своего насыщения. – Хлеб да соль, господа! – наконец говорит он, – щи-то, кажется жирные? – Ничего щи! – отзывается Иван Михайлович, – да вы бы, сударь, и себе спросили!»

… «Ещё в доме было всё тихо, а он уж сбегал к повару на кухню и узнал, что к обеду заказано: на горячее щи из свежей капусты, небольшой горшок, да вчерашний суп разогреть велено, на холодное – полоток солёный да сбоку две пары котлеточек, на жаркое – баранину да сбоку четыре бекасика, на пирожное – малиновый пирог со сливками. – Вчерашний суп, полоток и баранина – это, брат, постылому! – сказал он повару, – пирога, я полагаю, мне тоже не дадут! – Это как будет угодно маменьке, сударь. – Эхма! А было время что и я дупелей едал! едал, братец! Однажды с поручиком Гремыкиным даже на пари побился, что сряду пятнадцать дупелей съем, – и выиграл! Только после этого целый месяц смотреть без отвращения на них не мог! – А теперь и опять бы покушали? – Не даст! А чего бы, кажется, жалеть! Дупель – птица вольная: ни кормить её, ни смотреть за ней – сама на свой счет живёт! И дупель некупленный, и баран некупленный – а вот поди ж ты! знает, ведьма, что дупель вкуснее баранины, – ну и не даст! Сгноит, а не даст! А на завтрак что заказано? – Печёнка заказана, грибы в сметане, сочни... – Ты бы хоть соченька мне прислал... постарайся, брат!

…Да, бишь! Вот что! – обращается он к женщине в чёрном платье, которая приостановилась у дверей, словно прислушиваясь к барскому разговору – что у вас нынче к обеду готовлено? – Окрошка, да битки, да цыплята на жаркое, – отвечает женщина, как-то кисло улыбаясь. – А рыба солёная у вас есть? – Как сударь, рыбы не быть! Осетрина есть, севрюжина…Найдётся рыбы – довольно! – Так скомандуй ты нам к обеду ботвиньи с осетринкой…звёнышко, знаешь, да пожирнее!»


И.А. Гончаров «Обломов»:

«Об обеде совещались целым домом... Всякий предлагал свое блюдо: кто суп с потрохами, кто лапшу или желудок, кто рубцы, кто красную, кто белую подливку к соусу... Забота о пище была первая и главная жизненная забота в Обломовке»


Л.Н. Толстой «Анна Каренина»:

«Старания Агафьи Михайловны и повара, чтоб обед был особенно хорош, имели своим последствием только то, что оба проголодавшиеся приятеля, подсев к закуске, наелись хлеба с маслом, полотка и солёных грибов, и ещё то, что Левин велел подавать суп без пирожков, которыми повар хотел особенно удивить гостя. Но Степан Аркадьич, хотя и привыкший к другим обедам, всё находил превосходным: и травник, и хлеб, и масло, и особенно полоток, и грибки, и крапивные щи, и курица под белым соусом, и белое крымское вино – всё было превосходно и чудесно».


А.П. Чехов «Сирена»:

«Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селедка. Съели мы ее кусочек с лучком и горчишным соусом, сейчас же, благодетель вы мой, пока еще чувствуете в животе искры, кушайте икру саму по себе, или, ежели желаете, с лимончиком, потом простой редьки с солью, потом опять селедки, но все-таки лучше, благодетель, рыжики соленые, ежели их изрезать мелко, как икру, и, понимаете ли, с луком, с прованским маслом - объедение! Но налимья печенка — это трагедия!..»


А.П. Чехов «Иванов»:

«Шабельский – Учёные с сотворения мира думают и ничего умнее солёного огурца не придумали… Пётр, поди-ка ещё принеси огурцов да вели на кухне изжарить четыре пирожка с луком. Чтоб горячие были.

Лебедев – Водку тоже хорошо икрой закусывать. Только как? С умом надо… Взять икры паюсной четвёрку, две луковочки зелёного лучку, прованского масла, смешать всё это и, знаешь, этак… поверх всего лимончиком. Смерть! От одного аромата угоришь.

Боркин – После водки хорошо тоже закусывать жареными пескарями. Только их надо уметь жарить. Нужно почистить, потом обвалять в толчёных сухарях и жарить досуха, чтобы на зубах хрустели… хру-хру-хру…

Шабельский – Вчера у Бабакиной была хорошая закуска – белые грибы».


А.П. Чехов «Невидимые миру слёзы»:

«Берут карасей обыкновенных, ещё живых... животрепещущих, и в молоко... День в молоке они, сволочи, поплавают, и потом как их в сметане на скворчащей сковороде изжарят, так потом, братец ты мой, не надо твоих ананасов!»


А.П. Чехов «О бренности»:

«Надворный советник Семён Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины... Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина. Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, рейнвейн. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 рубля 40 копеек за фунт), свежая сёмга и прочее. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки... Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами... Семен Петрович, рискуя обжечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлёпнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки... Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой, обмазал их икрой. Места, на которых не было икры, он облил сметаной... Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет... Подтыкин глянул на дело рук своих и не удовлетворился... Подумав немного, он положил на блины жирный кусок сёмги, кильку и сардинку, потом уже, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот...».


П. И. Мельников-Печерский «В лесах»:

«Обед был подан обильный, кушаньям счёту не было. На первую перемену поставили разные пироги, постные и рыбные. Была кулебяка с пшеном и грибами, была другая с вязигой, жирами, молоками и сибирской осетриной. Кругом их, ровно малые детки вкруг родителей, стояли блюдца с разными пирогами и пряженцами. Каких тут не было!.. И кислые подовые на ореховом масле, и пряженцы с сёмгой, и ватрушки с грибами, и оладьи с зернистой икрой, и пироги с тельным из щуки. Управились гости с первой переменою, за вторую принялись: для постника Стуколова поставлены были лапша соковая да щи с грибами, а разрешившим пост уха из жирных ветлужских стерлядей».

… «Новая перемена явилась на стол – блюда рассольные. Тут опять явились стерляди разварные с солёными огурцами да морковью, кроме того поставлены были осетрина холодная с хреном, да белужья тёшка с квасом и капустой, тавранчук осетрий, щука под чесноком и хреном, нельма с солёными подновскими огурцами, а постнику грибы разварные с хреном, да тёртый горох с ореховым маслом, да каша соковая с маковым маслом. За рассольной переменой были поданы жареная осетрина, лещи, начинённые грибами, и непомерной величины караси. Затем сладкий пирог с вареньем, левашники, оладьи с сотовым мёдом, сладкие кисели, киевское варенье, ржевская пастила и отваренные в патоке дыни, арбузы, груши и яблоки. Такой обед закатил отец Михаил… А приготовлено всё было хоть бы Никитишне впору. А наливки одна другой лучше: и вишнёвка, и ананасная, и поляниковка, и морошка, и царица всех наливок, благовонная сибирская облепиха. А какое пиво монастырское, какие меда ставленные – чудо. Таково было «учреждение» гостям в Красноярском скиту».


А.И. Куприн «На покое»:

«Перед обедом Стаканыч готовил себе салат из свёклы, огурцов и прованского масла. Все эти припасы принёс ему Тихон, друживший со старым суфлёром. Лидин-Байдаров жадно следил за стряпней Стаканыча и разговаривал о том, какой он замечательный салат изобрёл в Екатеринбурге. – Стоял я тогда в «Европейской», – говорил он, не отрывая глаз от рук суфлёра. – Повар, понимаешь, француз, шесть тысяч жалованья в год. Там ведь на Урале, когда наедут золотопромышленники, такие кутежи идут… миллионами пахнет!.. – Всё вы врёте, актер Байдаров, – вставил, прожёвывая говядину, Михаленко. – Убирайтесь к чёрту! Можете спросить кого угодно в Екатеринбурге, вам всякий подтвердит… Вот я этого француза и научил. Потом весь город нарочно ездил в гостиницу пробовать. Так и в меню стояло: салат а-ля Лидин-Байдаров. Понимаешь: положить груздочков солёненьких, нарезать тоненько крымское яблоко и один помидорчик и накрошить туда головку лука, картофеля варёного, свёклы и огурчиков. Потом всё это, понимаешь, смешать, посолить, поперчить и полить уксусом с прованским маслом, а сверху чуть-чуть посыпать мелким сахаром. И к этому ещё подаётся в соуснике растопленное малороссийское сало, знаешь, чтобы в неё шкварки плавали и шипели… Уд-ди-вительная вещь! – прошептал Байдаров, даже зажмурясь от удовольствия»


И. С. Шмелёв «Лето Господне»:

«Отец сам всегда делает ботвинью. Вокруг фаянсовой, белой, с голубыми закраинками, миски стоят тарелочки, и на них всё весёлое: зелёная горка мелко нарезанного луку, тёмно­зелёная горка душистого укропу, золотенькая горка толчёной апельсинной цедры, белая горка струганого хрена, бурозелёная – с ботвиньей, стопочка тоненьких кружочков, с зёрнышками, – свежие огурцы, мисочка льду хрустального, глыба белуги, в крупках, выпирающая горбом в разводах, лоскуты нежной белорыбицы, сочной и розовато-бледной, плёночки золотистого балычка с краснинкой. Всё это пахнет по-своему, вязко, свежо и остро, наполняет всю комнату и сливается в то чудесное, которое именуется – ботвинья. Отец, засучив крепкие манжеты в крупных золотых запонках, весело всё размешивает в миске, бухает из графина квас, шипит пузырьками пена. Жара: ботвинья теперь – как раз. Все едят весело, похрустывают огурчиками, хрящами – хру­-хру».


И. С. Шмелёв «Лето Господне»:

«От масленицы нигде ни крошки, чтобы и духу не было. Даже заливную осетрину отдали вчера на кухню. В буфете остались самые расхожие тарелки, с бурыми пятнышками-щербинками, - великопостные. В передней стоят миски с желтыми солеными огурцами, с воткнутыми в них зонтичками укропа, и с рубленой капустой, кислой, густо посыпанной анисом, - такая прелесть. Я хватаю щепотками, - как хрустит! И даю себе слово не скоромиться во весь пост. Зачем скоромное, которое губит душу, если и без того все вкусно? Будут варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и шепталой, горох, маковый хлеб с красивыми завитушками из сахарного мака, розовые баранки, «кресты» на Крестопоклонной… мороженая клюква с сахаром, заливные орехи, засахаренный миндаль, горох моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая, постный сахар - лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри, халва… А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные пирожки с груздями, а гречневые блины с луком по субботам… а кутья с мармеладом в первую субботу, какое-то «коливо»! А миндальное молоко с белым киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а…великая кулебяка на Благовещение, с вязигой, с осетринкой! А калья, необыкновенная калья, с кусочками голубой икры, с маринованными огурчиками… а моченые яблоки по воскресеньям, а талая, сладкая-сладкая «рязань»… а «грешники», с конопляным маслом, с хрустящей корочкой, с теплою пустотой внутри!.. Неужели и т а м, куда все уходят из этой жизни, будет такое постное»!


И. С. Шмелёв «Лето Господне»:

«Стол огромный. Чего только нет на нем! Рыбы, рыбы… икорницы в хрустале, во льду, сиги в петрушке, красная семга, лососина, белорыбица-жемчужница, с зелеными глазками огурца, глыбы паюсной, глыбы сыру, хрящ осетровый в уксусе, фарфоровые вазы со сметаной, в которой торчком ложки, розовые масленки с золотистым кипящим маслом на камфорках, графинчики, бутылки…

Несут блины, под покровом.

- Ваше преосвященство!..

Архиерей сухощавый, строгий, - как говорится, постный. Кушает мало, скромно. Протодьякон - против него, громаден, страшен. Я вижу с уголка, как раскрывается его рот до зева, и наваленные блины, серые от икры текучей, льются в протодьякона стопами. Плывет к нему сиг, и отплывает с разрытым боком. Льется масло в икру, в сметану. Льется по редкой бородке протодьякона, по мягким губам, малиновым.

- Ваше преосвященство… а расстегайчика-то к ушице!..

- Ах, мы, чревоугодники… Воистину, удивительный расстегай!.. - слышится в тишине, как шелест, с померкших губ.

…От протодьякона жар и дым. На трех стульях раскинулся. Пьет квас. За ухою и расстегаями - опять и опять блины. Блины с припеком. За ними заливное, опять блины, уже с двойным припеком. За ними осетрина паровая, блины с подпеком. Лещ необыкновенной величины, с грибками, с кашкой… наважка семивершковая, с белозерским снетком в сухариках, политая грибной сметанкой… блины молочные, легкие, блинцы с яичками… еще разварная рыба с икрой судачьей, с поджарочкой… желе апельсиновое, пломбир миндальный - ванилевый…»


И. С. Шмелёв «Лето Господне»:

«Горка» уже уставлена, и такое на ней богатство, всего и не перечесть; глаза разбегаются смотреть. И всякие колбасы, и сыры разные, и паюсная, и зернистая икра, сардины, кильки, копченые, рыбы всякие, и семга красная, и лососинка розовая, и белорыбица, и королевские жирные селедки в узеньких разноцветных «лодочках», посыпанные лучком зеленым, с пучком петрушечьей зелени во рту; и сиг аршинный, сливочно-розоватый, с коричневыми полосками, с отблесками жирка, и хрящи разварные головизны, мягкие, будто кисель янтарный, и всякое заливное, с лимончиками-морковками, в золотистом ледку застывшее; и груда горячих пунцовых раков, и кулебяки, скоромные и постные, — сегодня день постный, пятница, — и всякий, для аппетиту, маринадец; я румяные расстегайчики с вязигой, и слоеные пирожки горячие, и свежие паровые огурчики, и шинкованная капуста, сине-красная, и почки в мадере, на угольках-конфорках, и всякие-то грибки в сметане, — соленые грузди-рыжики… — всего и не перепробовать».
Записан

Чем больше текущий "цвет нации" будет твердить, что при Сталине Родина добилась прогресса и величия ценой принесения в жертву "цвета нации" – тем больше в общественном сознании будет крепнуть уверенность, что текущий "цвет нации" срочно нужно принести в жертву - иначе величия и прогресса не дождёшься...
RVV
Канцлер
**********

Карма: 1449
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 11580


46859_medal1.gif 90027_veteran.gif

Оптимизм - это просто недостаток информации


WWW Награды
« Ответ #2 : 05 Январь 2018, 14:54:09 »



И. С. Шмелёв «Лето Господне»:

«На постное отделение стола, покоем, - «П» - во всю залу раздвинули столы официанты, - подавали восемь отменных перемен: бульон на живом ерше, со стерляжьими расстегаями, стерлядь паровую - «владычную», крокеточки рыбные с икрой зернистой, уху налимью, три кулебяки «на четыре угла», - и со свежими белыми грибами, и с вязигой в икре судачьей, - и из лососи «тельное», и волован-огратэ, с рисовым соусом и с икорным впеком; и заливное из осетрины, и воздушные котлетки из белужины высшего отбора, с подливкой из грибков с каперсами-оливками, под лимончиком; и паровые сиги с гарниром из рачьих шеек; и ореховый торт, и миндальный крем, облитый духовитым ромом, и ананасный ма-се-дуван какой-то, в вишнях и золотистых персиках.

И скоромникам тоже богато подавали. Кулебяки, крокеточки, пирожки; два горячих - суп с потрохом гусиным и рассольник; рябчики заливные, отборная ветчина «Арсентьича». Сундучного ряда, слава на всю Москву, в зеленом ростовском горошке-молочке; жареный гусь под яблоками, с шинкованной капустой красной, с румяным пустотелым картофельцем - «пушкинским», курячьи, «пожарские» котлеты на косточках в ажуре; ананасная, «курьевская», каша, в сливочных пеночках и орехово-фруктовой сдобе, пломбир в шампанском. Просили скоромники и рыбного повкусней, а протодьякон, приметили, воскрылием укрывшись, и пожарских котлеток съел, и два куска кулебяки ливерной».


В.А. Гиляровский «Москва и москвичи»:

«Так, в левой зале крайний столик у окна с четырех часов стоял за миллионером Ив. Вас. Чижевым, бритым, толстенным стариком огромного роста. Он в свой час аккуратно садился за стол, всегда почти один, ел часа два и между блюдами дремал. Меню его было таково: порция холодной белуги или осетрины с хреном, икра, две тарелки ракового супа, селянки рыбной или селянки из почек с двумя расстегаями, а потом жареный поросенок, телятина или рыбное, смотря по сезону. Летом обязательно ботвинья с осетриной, белорыбицей и сухим тертым балыком. Затем на третье блюдо неизменно сковорода гурьевской каши. Иногда позволял себе отступление, заменяя расстегаи байдаковским пирогом - огромной кулебякой с начинкой в двенадцать ярусов, где было все, начиная от слоя налимьей печенки и кончая слоем костяных мозгов в черном масле. При этом пил красное и белое вино, а подремав с полчаса, уезжал домой спать, чтобы с восьми вечера быть в Купеческом клубе, есть целый вечер по особому заказу уже с большой компанией и выпить шампанского. Заказывал в клубе он всегда сам, и никто из компанейцев ему не противоречил.

- У меня этих разных фоли-жоли да фрикасе-курасе не полагается… По-русски едим — зато брюхо не болит, по докторам не мечемся, полоскаться по заграницам не шатаемся».


В.А. Гиляровский «Москва и москвичи»:

«Передо мной счет трактира Тестова в тридцать шесть рублей с погашенной маркой и распиской в получении денег и подписями: «В. Далматов и О. Григорович». Число - 25 мая. Год не поставлен, но, кажется, 1897-й или 1898-й. Проездом из Петербурга зашли ко мне мой старый товарищ по сцене В.П. Далматов и его друг О.П. Григорович, известный инженер, москвич. Мы пошли к Тестову пообедать по-московски. В левой зале нас встречает патриарх половых, справивший сорокалетний юбилей, Кузьма Павлович.

- Пожалуйте, Владимир Алексеевич, за пастуховский стол! Николай Иванович вчера уехал на Волгу рыбу ловить.

Садимся за средний стол, десяток лет занимаемый редактором «Московского листка» Пастуховым. В белоснежной рубахе, с бородой и головой чуть не белее рубахи, замер пред нами в выжидательной позе Кузьма, успевший что-то шепнуть двум подручным мальчуганам-половым.

- Ну-с, Кузьма Павлович, мы угощаем знаменитого артиста! Сооруди сперва водочки… К закуске чтобы банки да подносы, а не кот наплакал.

- Слушаю-с.

- А теперь сказывай, чем угостишь.

- Балычок получен с Дона… Янтаристый… С Кучугура. Так степным ветерком и пахнет…

- Ладно. Потом белорыбка с огурчиком…

- Манность небесная, а не белорыбка. Иван Яковлевич сами на даче провешивали. Икорка белужья парная… Паюсная ачуевская - калачики чуевские. Поросеночек с хреном…

- Я бы жареного с кашей, - сказал В.П. Далматов.

- Так холодного не надо-с? И мигнул половому.

- Так, а чем покормишь?

- Конечно, тестовскую селянку, - заявил О.П. Григорович.

- Селяночку - с осетриной, со стерлядкой… живенькая, как золото желтая, нагулянная стерлядка, мочаловская.

- Расстегайчики закрась налимьими печенками…

- А потом я рекомендовал бы натуральные котлетки а ля Жардиньер. Телятина, как снег, белая. От Александра Григорьевича Щербатова получаем-с, что-то особенное…

- А мне поросенка с кашей в полной неприкосновенности, по-расплюевски, - улыбается В.П. Далматов.

- Всем поросенка… Да гляди, Кузьма, чтобы розовенького, корочку водкой вели смочить, чтобы хрумтела.

- А вот между мясным хорошо бы лососинку Грилье, - предлагает В. П. Далматов.

- Лососинка есть живенькая. Петербургская… Зеленцы пощерботить прикажете? Спаржа, как масло…

- Ладно, Кузьма, остальное все на твой вкус… Ведь не забудешь?

- Помилуйте, сколько лет служу!

И оглянулся назад.

В тот же миг два половых тащат огромные подносы. Кузьма взглянул на них и исчез на кухню.

Моментально на столе выстроились холодная смирновка во льду, английская горькая, шустовская рябиновка и портвейн Леве № 50 рядом с бутылкой пикона. Еще двое пронесли два окорока провесной, нарезанной прозрачно розовыми, бумажной толщины, ломтиками. Еще поднос, на нем тыква с огурцами, жареные мозги дымились на черном хлебе и два серебряных жбана с серой зернистой и блестяще-черной ачуевской паюсной икрой. Неслышно вырос Кузьма с блюдом семги, украшенной угольниками лимона.

- Кузьма, а ведь ты забыл меня.

- Никак нет-с… Извольте посмотреть. На третьем подносе стояла в салфетке бутылка эля и три стопочки.

- Нешто можно забыть, помилуйте-с!

Начали попервоначалу «под селедочку».

- Для рифмы, как говаривал И.Ф. Горбунов: водка - селедка.

Потом под икру ачуевскую, потом под зернистую с крошечным расстегаем из налимьих печенок, по рюмке сперва белой холодной смирновки со льдом, а потом ее же, подкрашенной пикончиком, выпили английской под мозги и зубровки под салат оливье…

После каждой рюмки тарелочки из-под закуски сменялись новыми…

Кузьма резал дымящийся окорок, подручные черпали серебряными ложками зернистую икру и раскладывали по тарелочкам. Розовая семга сменялась янтарным балыком… Выпили по стопке эля «для осадки». Постепенно закуски исчезали, и на месте их засверкали дорогого фарфора тарелки и серебро ложек и вилок, а на соседнем столе курилась селянка и розовели круглые расстегаи.

- Селяночки-с!..

И Кузьма перебросил на левое плечо салфетку, взял вилку и ножик, подвинул к себе расстегай, взмахнул пухлыми белыми руками, как голубь крыльями, моментально и беззвучно обратил рядом быстрых взмахов расстегай в десятки узких ломтиков, разбегавшихся от цельного куска серой налимьей печенки на середине к толстым зарумяненным краям пирога.

- Розан китайский, а не пирог! - восторгался В.П. Далматов.

- Помилуйте-с, сорок лет режу, - как бы оправдывался Кузьма, принимаясь за следующий расстегай. - Сами Влас Михайлович Дорошевич хвалили меня за кройку розанчиком.

- А давно он был?

- Завтракали. Только перед вами ушли.

- Поросеночка с хреном, конечно, ели?

- Шесть окорочков под водочку изволили скушать. Очень любят с хренком и со сметанкой».


В.А. Гиляровский «Москва и москвичи»:

«Особенно трудна была служба в «простонародных» трактирах, где подавался чай - пять копеек пара, то есть чай и два куска сахару на одного, да и то заказчики экономили.

Садятся трое, распоясываются и заказывают: «Два и три!» И несет половой за гривенник две пары и три прибора. Третий прибор бесплатно. Да раз десять с чайником за водой сбегает.

- Чай-то жиденек, попроси подбавить! — просит гость.

Подбавят - и еще бегай за кипятком.

Особенно трудно было служить в извозчичьих трактирах. Их было очень много в Москве. Двор с колодами для лошадей - снаружи, а внутри - «каток» со снедью.

На катке все: и щековина, и сомовина, и свинина. Извозчик с холоду любил что пожирнее, и каленые яйца, и калачи, и ситнички подовые на отрубях, а потом обязательно гороховый кисель.

И многие миллионеры московские, вышедшие из бедноты, любили здесь полакомиться, старину вспомнить. А если сам не пойдет, то малого спосылает:

- Принеси-ка на двугривенный рубца. Да пару ситничков захвати или калачика!

А постом:

- Киселька горохового, да пусть пожирнее маслицем попоснит!

И сидит в роскошном кабинете вновь отделанного амбара и наслаждается его степенство да недавнее прошлое свое вспоминает. А в это время о миллионных делах разговаривает с каким-нибудь иностранным комиссионером
Записан

Чем больше текущий "цвет нации" будет твердить, что при Сталине Родина добилась прогресса и величия ценой принесения в жертву "цвета нации" – тем больше в общественном сознании будет крепнуть уверенность, что текущий "цвет нации" срочно нужно принести в жертву - иначе величия и прогресса не дождёшься...
a111
Вице-канцлер
**********

Карма: 586
Offline Offline

у пользователя 1 предупреждение
Пол: Мужской
Сообщений: 9689

90027_veteran.gif


Награды
« Ответ #3 : 05 Январь 2018, 16:29:07 »

Куда это всё в них влезало? Думаю
Записан
RVV
Канцлер
**********

Карма: 1449
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 11580


46859_medal1.gif 90027_veteran.gif

Оптимизм - это просто недостаток информации


WWW Награды
« Ответ #4 : 05 Январь 2018, 16:43:40 »

Куда это всё в них влезало? Думаю
Сам ф шоке...  Думаю
Я своё-то прошлое объяснить не могу...помнится, садились за стол в 5-6 часов вечера - и до 2-х ночи, как минимум, без конца ели и пили с перерывами на танцы-шманцы... вот куда это всё в нас лезло, а?! Но на фоне этих титанов мы просто гномики какие-то...  Курю
Записан

Чем больше текущий "цвет нации" будет твердить, что при Сталине Родина добилась прогресса и величия ценой принесения в жертву "цвета нации" – тем больше в общественном сознании будет крепнуть уверенность, что текущий "цвет нации" срочно нужно принести в жертву - иначе величия и прогресса не дождёшься...
PawLin
Тайный советник
*********

Карма: 902
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 6343


90027_veteran.gif


Награды
« Ответ #5 : 06 Январь 2018, 12:03:23 »

Моё меню героям литературы показалось бы убогим, хе-х.
Записан
RVV
Канцлер
**********

Карма: 1449
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 11580


46859_medal1.gif 90027_veteran.gif

Оптимизм - это просто недостаток информации


WWW Награды
« Ответ #6 : 06 Январь 2018, 14:22:17 »

Моё меню героям литературы показалось бы убогим, хе-х.
Моё тоже, наверняка. Сейчас вот репу запекаю...
Записан

Чем больше текущий "цвет нации" будет твердить, что при Сталине Родина добилась прогресса и величия ценой принесения в жертву "цвета нации" – тем больше в общественном сознании будет крепнуть уверенность, что текущий "цвет нации" срочно нужно принести в жертву - иначе величия и прогресса не дождёшься...
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC
rss | wap
Valid XHTML 1.0! Valid CSS!